Мы взяли на себя смелость опубликовать здесь все произведения, оказавшиеся доступными для нас.
К сожалению, связь с некоторыми авторами была утеряна.
Если ВЫ из их числа, свяжитесь, пожалуйста, с администрацией сайта.


КАТЕГОРИИ






Главная » ............

Кто вы, месье Мишель?(страница 5)

Страница  1 2 3 4 5 6 7 8 


Пришла в себя от пронизывающего холода и тупой боли в руках. Открыв глаза, вначале ничего не увидела и даже испугалась, что что-то случилось со зрением, но постепенно привыкла к темноте и поняла, что нахожусь в каком-то большом помещении с цементным полом, на котором собственно и лежу. Мои руки заброшены за голову, скованы наручниками, которые в свою очередь прицеплены к трубе или чему-то подобному. Сколько я здесь нахожусь? Что случилось? Что дальше? Вопросы роем вились в моей гудящей голове, но ответов пока не было. 
Надо будет гороскоп на год посмотреть, что за напасти на меня валятся? – подумала я и зажмурила глаза, поскольку неожиданно загорелась лампочка, осветив помещение. Бетонные стены, в дальнем углу какие-то стеллажи, похоже, это подвал ведь чтобы добраться до двери надо подняться на 9 ступенек, я посчитала. 
Свет снова погас, чего даже не заметила, поскольку пыталась сесть, но ничего не получалось. Сцепка наручников и трубы была жесткой, и любое движение вызывало дикую боль в вывернутых руках, но я все равно пыталась, а слезы катились по щекам. 
-- Всегда была упорной – услышала насмешливый голос и вместе с вновь загоревшимся светом, на верхней ступени появился мужчина. Подняв голову, посмотрела на визитера и едва сдержала крик ужаса. Из миллионов людей его узнала бы безошибочно, даже по запаху или шагам – Гюнтер! 
Никогда не бывает так плохо, чтобы не могло стать еще хуже – обреченно подумала я и события двухгодичной давности всплыли в памяти. 
По окончании Сорбонны мне предложили работу в одной известной немецкой газете. Никогда не любила Германию, но условия контракта были крайне привлекательны, а начинающему журналисту надо завоевывать имя и лучше это делать в известном и уважаемом издании. 
Почему-то, видимо из-за внешности, мне поручали освещение всевозможных светских мероприятий, а хотелось серьезного журналистского расследования и толп народа как горячие пирожки расхватывающие свежей номер газеты с моей статьей. Как известно, кто ищет то обрящет и я исключение не составила. Волей судеб случайно разговорившись с одним подвыпившим врачом на очередном приеме, стала обладателем крайне заинтересовавшей меня информации. А буквально через два дня ко мне подошел Клаус Перех – звезда нашего издания и попросил о помощи. Ему требовалось поговорить с человеком, который не владел ни немецким, ни английским языками. Столковавшись с этим нервным и испуганным мужчиной, оказавшимся беженцем из бывшей Югославии мы с Клаусом поняли, что с разных концов ухватили одну и ту же сенсацию. За несколько месяцев интенсивного и кропотливого труда мы смогли раскрыть, а главное с документами на руках доказать без преувеличения преступление века. Суть заключалась в том, что в ходе войны на Балканах в плен попадали люди, которых впоследствии убивали, а их органы продавались в ведущие клиники Западной Европы для трансплантации. Это была бомба и она разорвалась, только, к сожалению, в наших руках. Слишком много сильных мира сего в союзе с мафией были заинтересованы в сокрытии правды, а мы были неосторожны. Мне повезло, почему-то никто всерьез меня не воспринял, а вот то, что перед смертью сотворили с Клаусом, добиваясь выдачи собранного досье, вспоминать без содрогания невозможно. 
В память о Клаусе я хотела довести дело до конца, несмотря ни на что и пришла на съемную квартиру Переха, где хранился второй экземпляр компромата. Вероятно за мной следили, поскольку стоило мне зайти в квартиру как следом вломилось несколько амбалов и в весьма грубой форме, подкрепляемой оплеухами потребовали сказать, что мне здесь надо. Заливаясь слезами, почти настоящими, поскольку удары были весьма болезненны, стала говорить о своей безответной любви к Клаусу и желании взять хоть что-то на память о погибшем друге. 
Судя по всему образ глупой блондинки я создала достаточно успешно, во всяком случае меня больше не били, а запихнули в машину и куда-то повезли, но предварительно они подожгли квартиру и сами того не зная все-таки исполнили поручение, компромат превратился в пепел. Ехали долго, на голову мне одели мешок и в таком виде я и предстала перед кем-то. 
-- О чем тебе рассказывал Перех? – услышала вопрос, заданный на английском, но говорящий явно не был англичанином. 
-- Кто вы? Что вам надо? Я ничего не знаю, отпустите меня! – заголосила я, вполне справедливо полагая, что выходить из образа преждевременно. 
Еще около часа на все лады меня спрашивали про Клауса, причем мешок с головы сняли, но заставили встать на колени и повернуться лицом к стене. К концу этого унизительного мероприятия я уже и сама поверила в свою легенду и умоляла сжалиться и отпустить абсолютно искренне. 
Наконец чей-то гнусавый голос на немецком языке сообщил, что если я кому-то проболтаюсь о том, что было, то умирать буду долго и мучительно, а сейчас меня отпускают. Не веря своему счастью, закивала, причем вполне искренне. Людям все равно уже ничем не поможешь, а мне нестерпимо захотелось жить. 
На меня вновь нахлобучили мешок и повели к машине. Не ожидая ничего дурного, я тихо сидела и строила планы на будущую неделю. О том, что на самом деле уготовила судьба я узнала буквально через час, когда машина остановилась и мне было велено выходить. Самовольно стянув мешок, увидела фасад старинного дома, а рядом со мной стоял гигант типично арийской внешности, как будто сошедший с фото 30-х годов ХХ века. 
Робко улыбнувшись, спросила: 
-- В чем дело? 
Вместо ответа он взял меня за руку и потянул в дом. Попытка сопротивления успеха не имела, поскольку весовые категории явно были несоизмеримы. Оказавшись в доме, он втолкнул меня в комнату с зарешеченным окном и единственным предметом мебели – тахтой, на которую меня и бросил. 
-- Что ты себе позволяешь? – взвилась я. 
--Меня зовут Гюнтер и ты теперь моя – заявил мужчина, снимая куртку и бросая ее на пол. 
Еще не осознавая всей серьезности происходящего, соскочив с тахты и вытянувшись во весь рост, ехидно уточнила: 
-- А ты меня купил? И денег хватило? Неужели в базарный день уродам так щедро подают? 
Сильнейший удар по лицу отбросил меня к стене, от боли слезы градом полились по щекам, смешиваясь с кровью из носа. 
-- Замолчи – услышала холодный голос Гюнтера и ощутила как с меня срывают одежду. 
Ярость придала сил и я сумела ногтями весьма ощутимо располосовать лицо, а также впиться зубами в руку Гюнтера. 
-- Дрянь – процедил мужчина и ударил меня в солнечное сплетение. 
В себя пришла от нестерпимой боли, когда Гюнтер овладел мной, а отчаянная попытка сопротивления вызвала новые побои. Закончив, мужчина поднялся и сообщил, что если я буду покорна, то моя жизнь будут довольно сносной. В противном случае сегодняшнее избиение будет считаться невинной лаской. 
Так все и покатилось, насилие перемежалось с побоями, а побои с насилием, но это было не самое страшное, в конце концов за несколько дней я впала в некий эмоциональный ступор, когда все стало безразличным. Мозг же лихорадочно просчитывал варианты спасения и не один не признавался годным. Уходя, Гюнтер тщательно запирал дверь, а меня за ногу пристегивал к цепи, второй конец которой крепился к скобе в стене. 
Плохо было то, что Гюнтеру требовались острые ощущения и даже секс в извращенной форме скоро приелся. Тогда он придумал несколько новых игр, весьма будоражащих его воображение. Так он обливал меня бензином и щелкал зажигалкой угрожая поджечь, острым ланцетом водил по моему телу время от времени делая мелкие надрезы. А еще впервые за 5 дня вывел из комнаты и привел в помещение, главным украшением которого был огромный деревянный щит на стене, на котором Гюнтер меня и распял, а потом начал метать ножи. Вот тут то меня и осенило. 
Вспомнив любимейшую сказку детства про братца Кролика и братца Лиса, я забилась в истерике, умоляя делать со мной что угодно, но только больше не метать ножи. Во время очередной принудительной близости, вспомнив уроки Кристиана, я сумела незаметно вытащить из кармана брюк Гюнтера, который не считал нужным полностью раздеваться, мобильный и зажигалку. Естественно Гюнтеру захотелось усилить ощущения и он потащил меня в уже знакомую комнату. Рыдая, я умоляла его не делать этого, но, как и рассчитывала, это лишь больше возбудило Гюнтера и он бросил меня в комнате со словами: 
-- Сегодня будет нечто фееричное. Сейчас вернусь. 
Точно, будет согласилась я и спешно бросилась обливать бензином и поджигать какое-то хламье валяющееся в углу. Все эти вещи успела разглядеть еще в прошлый раз когда минут двадцать висела на щите и придумывала план спасения. Гюнтер ведь не знал, что в детстве мои двоюродные братья очень любили играть в Вильгельма Телля, а почетная роль его сына всегда доставалась мне. Так что летящим ножом меня не испугаешь, да и не дорожила я такой жизнью. 
Только сначала надо было вызвать пожарных и полицию, а уж потом поджигать все, но тщательно продумывать планы я никогда не умела. На мое счастье пожарные приехали быстро и задохнуться в дыму я не успела, хотя впоследствии выяснилось, что главная опасность была в другом. Ящики, к которым я отнеслась столь пренебрежительно оказались тарой для динамита, а может и чего посильнее, короче дом взлетел на воздух буквально через пару минут после того как меня нашли. По счастью никто из пожарных не пострадал, а по поводу Гюнтера я и не думала печалиться. 
Немецкая же полиция, которой я сообщила о похищении и насилии выдвинула контробвинения в убийстве и очернении памяти уважаемого бюргера, щедро жертвовавшего на собачьи приюты и фонды помощи малоимущим пенсионерам, а также в уничтожении памятника архитектуры 17 века. Я была искренне рада за псов и стариков, но отказываться от претензий не собиралась. На счастье, у меня хватило ума позвонить дяде Джеральду и все было улажено очень быстро. Великое дело – спецслужбы! 
Полиция в лице инспектора Майне извинилась передо мной, про достояние нации никто больше и не вспоминал, а меня в спешном порядке отправили в лучшую швейцарскую клинику, где буквально за месяц смогли вернуть в должное психическое состояние. Правда осталась боязнь замкнутых пространств, неожиданных прикосновений, а также необходимость принимать антидепрессанты, но это все ерунда. 
И вот теперь Гюнтер, живой и невредимый, приближался ко мне, а я ведь искренне уверовала в его гибель. 
-- Пришлось потрудиться разыскивая тебя – сообщил он присаживаясь рядом со мной. 
-- Ты ведь надеялась на нашу встречу, жила одна. Я следил за тобой и все знаю – продолжил Гюнтер, а его рука заскользила по внутренней поверхности моего бедра, заставив содрогнуться от мерзости происходящего. 
Значит мне не мерещилось, за мной действительно наблюдали, что ж приятно хоть в чем-то не обмануться. Какое счастье, что слежка началась когда Адам уже уехал, страшно представить ребенка в руках этого отморозка. До сих пор не знаю Гюнтер ненормальный или просто садист. 
-- Я вспоминал, как мне было хорошо с тобой, а сегодня будет еще лучше – заверил Гюнтер, разорвав на мне майку и грубо сжимая мою грудь. 
Застонав от отвращения я закрыла глаза и сжавшись в комок с ужасом ожидала неизбежного. Стукнула пряжка ремня и Гюнтер со всего размаха рухнув на меня, странно всхрапнул и затих. Скорей бы уж все произошло – подумала я и действительно все закончилось. Неожиданно стало легко дышать, а туша Гюнтера с глухим стуком упала рядом. Открыв глаза, увидела склонившегося ко мне Мишеля с пистолетом в руке. 
Видимо из-за стресса попытка выговорить имя Мишель не увенчалась успехом, получилось какое-то мычание насторожившее моего спасителя. 
-- Не бойся, все позади – проговорил он, ласково поглаживая мою шею одновременно выстрелом из пистолета разбивая цепь, удерживающую наручники. Чрезвычайно бережно помог мне сесть и в мгновение ока расстегнул браслеты оков, которые уже до крови ободрали мне запястья. 
Вторая попытка заговорить также окончилась провалом. 
--Мари, открой рот – встревожено потребовал Мишель, видимо вообразивший бог весть что. 
С готовностью продемонстрировав язык, я в третий раз промычала непонятно что. 
-- Уходим – скомандовал Мишель и собрался взять меня на руки. 
Всегда замечала, что в критических ситуациях мозг у меня работает гораздо эффективнее и собравшись с силами я все-таки прохрипела: 
-- Мишель, труп. 
Мужчина недоуменно уставился на меня. И спрашивается чего? Как-никак убийство и надо либо вызывать полицию, адвокатов и создавать себе море проблем из-за сволочи, которую следовало убить еще в утробе матери, либо уничтожить труп и спокойно жить дальше. Когда я изложила все это Мишелю, он с каким-то нездоровым интересом стал рассматривать меня, а затем запрокинул мою голову и очень пристально вгляделся в мои глаза. Уж не знаю, что он там увидел, но хлесткая пощечина стала полной неожиданностью. 
-- Одурел что ли? – заорала я во всю мощь легких, сама не ожидала такой силы звука – мало меня этот дебил бил, так и ты туда же! Мне вообще что, ты убил Гюнтера и любая экспертиза это подтвердит, о тебе беспокоюсь. Не хочу, чтобы тебя посадили, я люблю тебя! 
Последние слова вышли невнятными из-за начавших душить меня рыданий. Держалась то я из последних сил, считая что ни к чему Мишелю мои истерики, а он меня ударил. 
-- Прости, я не понял. Ты необыкновенная девушка. Извини – Мишель обнял меня и стал тихонько убаюкивать. 
-- Так что с трупом делать будем? – вытерев слезы, решила я вернуться к нашей проблеме. 
Мишель помолчал, а потом неожиданно поднялся и со словами – я сейчас, исчез в дверях. 
Только с уходом Мишеля осознала, как мне холодно и что выгляжу препогано—волосы всклочены, юбка в каких-то пятнах, и фактически я полуголая, поскольку майку Гюнтер порвал в клочья. Не найдя ничего лучшего решила снять рубашку с трупа, пускай она в крови и дырявая, все ж лучше чем ничего. 
-- Что ты делаешь? – услышала голос Мишеля. 
Получив объяснение, он как то смутился и промолвил: 
-- Прекрати. Одень мою – с этими словами протянул ветровку и продолжил: 
-- Выходи на улицу. Я скоро. 
-- Нет. Я хочу посмотреть, что ты делаешь. 
-- Узконаправленный взрыв. Труп разнесет на кусочки, только по ДНК и смогут опознать. 
Закончив, Мишель поднялся и повторил: 
-- Иди на улицу. 
-- Нет, хочу до конца досмотреть. 
Мишель все-таки вытолкал меня за дверь и сам вышел следом, а сквозь плотно закрытую дверь раздался звук схожий с падением коробки с телевизором. Проскользнув мимо Мишеля, заглянула в подвал и лучше бы этого не делала. Зрелище было кошмарным и совладать с желудком я не смогла. В изнеможении привалилась к стене и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, сотрясающую все тело, отчетливо слыша, как клацают мои зубы. 
Ни слова ни говоря Мишель поднял меня на руки и понес в машину, где и уложил на заднее сидение. Во время долгого обратного пути никто не проронил ни слова. Ехали мы по каким-то проселочным дорогам не включая фар и похоже без номеров, поскольку только через 40 минут поездки Мишель остановил машину и быстро что-то заменил. 
Припарковавшись у дома Мишель собрался опять взять меня на руки, но я отстранилась и твердо сказала, что пойду сама. 
Выйдя из душа без сил опустилась на пол ванной. Только сейчас в безопасности родного дома весь ужас произошедшего накатил снежной лавиной. Захлебываясь слезами, я калачиком свернулась на полу, а в уме крутилось несколько жизненно важных вопросов. Как Мишель нашел меня? Откуда у него такие навыки и знания? И вообще кто он, Мишель Лепанж? А вот неожиданно проснувшийся въедливый внутренний голос поинтересовался, стоило ли выливать на себя полфлакона геля для душа и в течении десяти минут до красноты растирать мочалкой тело, если теперь валяешься на полу, который мыли два дня назад? Правда ответа так и не дождался, поскольку внезапно дверь с грохотом распахнулась и на пороге показался встревоженный Мишель. 
-- Мари тебе плохо? 
-- Да мне плохо, мне очень плохо! Я не знаю с кем я живу? Кто ты? Кто такая Никита? Что случилось с Адамом? – выкрикивала я, захлебываясь слезами. 
-- Мари не надо, успокойся – попытался обнять меня Мишель, но ничего не соображая я зубами вцепилась в протянутую руку. 
Осознав, что наделала забилась в угол и замерла в ожидании возмездия. 
-- Мари, я не враг тебе. Прошу успокойся – ласково проговорил Мишель и снова протянул руку. 
-- Кто ты? – повторила устало, в сущности, и не надеясь на ответ, но позволила мужчине положить руку на свое плечо. Мишель привлек меня к себе и крепко сжал в объятиях. 
-- Мне страшно, ты пугаешь меня – жалобно всхлипнув, я затихла, прижимаясь к груди Мишеля. 
-- От правды тебе станет легче? – иронично спросил Мишель. 
-- Значит ты мне лгал? – спросила я чувствуя как уходят последние силы. 
Посадив меня на край ванны и сам присев на корзину для белья, Мишель долго смотрел мне в глаза, а потом заговорил: 
-- Я служил в секретном правительственном подразделении по борьбе с терроризмом. Для нас не существовало законов и судов, мы просто находили и убивали. Потом у меня похитили Адама и чтобы спасти жизнь ребенка я предал своих коллег. Хорошее отношение руководства спасло жизнь мне и сыну, но со службы пришлось уйти. Так я начал жизнь обычного человека. Прошло три года, а потом в моей жизни появилась ты и все изменилось. Я больше не сожалел о прошлом, а начал думать о будущем, нашем общем будущем. О дочке похожей на тебя. Я полюбил тебя Мари, поверь мне, все что я говорю – правда. 
Прижавшись к Мишелю, я неудержимо зарыдала. Минут через десять, когда слезы иссякли, я смогла снова посмотреть в глаза Мишелю и увидела там лишь бесконечную нежность. 
-- А Никита? И почему Майкл? 
-- Просто основной язык организации был английский, поскольку у нас работали люди из разных стран. А Никита была моей ученицей, и мы были любовниками. 
-- То есть Елена? 
-- Это сложно объяснить. В каждой из этих женщин было нечто привлекавшее меня, но если бы у меня был выбор, я никогда не оставил бы Елену 
-- Из-за Адама? 
-- Нет. Просто она нуждалась во мне, как и ты, а Никита – нет. 
-- Я не понимаю. 
-- Никита была нужна мне. 
-- Ты любил ее? – задала давно волнующий вопрос и затаила дыхание. 
-- Я люблю тебя. 
-- Но Никита – с настойчивостью терьера добивалась я ответа. 
-- Мари, не важно что было важно что осталось. Каждый из нас выбрал свой путь в жизни. Мне нужна только ты. 
С этими словами Мишель стянул с моих плеч халат и начал целовать шею, постепенно опускаясь ниже. С каким-то испугом осознала, насколько возбужден мужчина и попыталась отвлечь его чрезвычайно важным для меня вопросом: 
-- Мишель, а как ты нашел меня? 
-- По сигналу твоего мобильного – пробормотал он, не прекращая ласкать меня. 
Могла бы и сама догадаться о чем-то подобном, неприятно конечно быть собачкой на привязи, но иначе сейчас мной обладал совсем другой мужчина, и стонала бы я не от удовольствия. 
Повинуясь внезапному порыву, повисла на мужчине, ногами крепко обхватив его бедра и начав пылко целовать его лицо. Застонав Мишель открыл ногой дверь и через мгновение оказавшись в спальне мужчина больше не сдерживал себя. 
Конечно, за время жизни с Мишелем я узнала много нового о способах любви, но что он проделывал со мной сейчас, было абсолютным открытием. В голове мелькнула дурашливая мысль о борьбе с терроризмом за мир в постели но озвучить ее не успела задохнувшись от восторга ощутив, что Мишель овладел мной. 
Никогда еще он не был таким неутомимым, настойчивым и требовательным, заставлявшим подчиняться любой прихоти и отдаваться без остатка. В окно уже заглядывало солнце, когда наконец насытившись, Мишель отпустил меня и позволил отдохнуть. Засыпая, слышала его очередное признание в любви и хотела ответить тем же, но сорванный от криков восторга голос не повиновался. 
Проведя весь день в постели, поскольку встать у меня не было никаких физических сил, я размышляла об очередном крушении всех планов. Потому как в ближайшие дни на пляж точно сходить не смогу, ведь как быстро сойдут синяки от чрезмерно бурных проявлений любви Мишеля я не знаю. 
Ну и ладно, позагораю на заднем дворе, можно будет даже сделать это без плавок, только уточню у Мишеля не видно ли меня из соседних домов. 
Ночные же откровения Мишеля особых эмоций у меня не вызвали. Подумаешь, одной тайной в нашей семье стало больше! Я ведь до сих пор не знаю правды о моем прадедушке Александре, да и о бабушке с дедушкой тоже. Доподлинно известно, что прадед в начале 30-х годов жил в России, а потом воевал в Испании, а в 1943 году был расстрелян в гестапо за участие в движении Сопротивления. Бабушка же всю жизнь учила сжигать меня все письма и дневники, не болтать лишнего и молчать о всех странностях происходящих в доме. В день 9 мая они с дедом всегда накрывали стол и пили водку со странным тостом «за нашу победу», а потом в 6 часов вечера пили третью рюмку в полной тишине. А еще в какой-то день в начале ноября всегда готовили винегрет и тоже пили водку. Надо сказать, что обычно дед не пил ничего крепче светлого пива, а бабушка вообще не употребляла спиртного. 
Кстати, единственный раз, когда я видела бабушку в слезах был, когда она смотрела фильм про какого-то русского шпиона и звучала песня с удивительно красивой мелодией и словами вроде «где-то далеко идут грибные дожди, в маленьком саду созрели вишни». До сих пор не знаю, что такое грибной дождь, бабушка не захотела со мной говорить, а спрашивать у посторонних не решилась. 
После смерти бабушки в доме не осталось никаких документов, она все сожгла, даже фото, но два ордена Красного знамени остались как память и вечная загадка, кто и за что был награжден. 
Да и собственный отец вызывает у меня подозрения. Слишком уж странно, что человек представляющийся бизнесменом, регулярно оказывается в местах, где вскоре начинаются всевозможные социальные потрясения. Так в 1983 он был в Гренаде, потом в Гондурасе, затем практически обосновался в Пакистане с периодическим наведыванием в Афганистан, 1991 год встречал в Кувейте, а потом переместился на Балканы. Сейчас же он в Африке то ли в Сомали то ли в Руанде. И это с учетом того, что отец вырос в Америке, окончил Гарвард, а может и еще что. Хоть это его дело, отца я знаю очень плохо и дядю Джеральда всегда любила гораздо больше. 
Да ведь и про дядю Джеральда с его службой в разведке прямо никто никогда не говорил. Его дети Кристофер и Джеймс узнали правду уже учась в колледже, а вот я знала все еще в 5 лет, но это из-за привычки подслушивать и подглядывать. Причем никакой дурной цели у меня не было, просто нравилось быть причастной к взрослым тайнам. 
Забавно, но когда мы с Мишелем летали в Ирландию на скачки в которых участвовал жеребец из конюшни моего дяди Патрика и я познакомила Мишеля с родней, дядя Джеральд очень подозрительно смотрел на Мишеля, впрочем как и он на дядю. Правда к вечеру они после победы нашего Палиндрома, явно прониклись друг к другу симпатией и даже решили вместе выпить. Теперь я понимаю, что тут сработал принцип «рыбак рыбака видит издалека». 
Честно, я была заинтригована. Дело в том, что перепить дядю не удавалось еще никому, крепкие ирландские корни дорогого стоят. Да и посмотреть на пьяного Мишеля было страшно интересно. Страшно, потому что помнила пьяные дебоши бывшего мужа, а интересно – как поведет себя всегда выдержанный Мишель, когда хмель ослабит сдерживающие центры мозга. 
Сенсация, как оказалось, ждала меня утром, а ночью лишь чуточку покачивающийся Мишель вошел в нашу комнату, самостоятельно разделся, и что меня особенно умилило, аккуратно сложил одежду на стул, а потом лег в постель и мгновенно заснул. К его пробуждению я успела метнуться за пивом, выпросить у тетушки Милисенты чуть-чуть рассола, а еще принести целую банку холодной воды, но все это не понадобилось. Бодрый Мишель, как ни в чем не бывало начал новый день, а вот дяде Джеральду было очень плохо. Первый и надеюсь последний раз видела его в таком состоянии. Вот кому понадобились и рассол и пиво и холодная вода! 
На прощание мужчины улыбались абсолютно искренне, а мне дядя шепнул «правильный мужик, теперь я за тебя спокоен». 
Вернувшийся из лагеря Адам показался мне значительно подросшим и каким-то повзрослевшим. Он с гордостью демонстрировал нам свое умение развести костер и приготовить на нем рыбу. С этой целью я пожертвовала карпом, которого собиралась фаршировать, но уступив просьбам, отдала рыбу мальчику, решив, что в случае неудачи на обед будут сосиски. Зря я усомнилась в способностях Адама, видимо кулинарные таланты передались ему от папы. 

 

======================================================== 

 

Дом мне понравился сразу. Не очень большой, двухэтажный, крытый красной черепицей, он возвышался на пригорке позволяя обозревать окрестности. Участок вокруг дома утопал в зелени, но карликовые яблони и вишни не доставали даже до пояса взрослому человеку. Квартал, в котором располагался дом, считался очень благопристойным, а большинство жителей не менялись уже добрых лет двадцать. Несколько раз проверив информацию я принял решение и подписал бумаги о покупке дома. Адам был очень рад, так прямо и сказал 
-- Мы больше не бродяги. 
Даже не подозревал, насколько ребенок устал от бесконечных переездов. Хочется верить, что мы осядем в этом городе надолго. Адаму понравилась новая школа, куда он пойдет через 2 недели. С детьми он еще не знаком, но учительница и директор школы в один голос уверяли, что будущий класс Адама очень дружный и новички легко вливаются в коллектив. Пока же Адам проводит время играя во дворе, а вечерами после работы я хожу с ним на море. Я не знаю нормально ли это, но Адам никогда не вспоминает о маме. Может это и к лучшему, ведь одни воспоминания влекут другие, а в нашем прошлом слишком много того, что стоит забыть. 
Сегодня к нам приходил гость – здоровенный мохнатый черный кот с горящими зелеными глазами. Запрыгнув на подоконник, он, внимательно изучив обстановку, издал хриплое «мяу» и очень выразительно стал коситься на мясо, которое я собирался потушить на обед. 
-- Папа, он голодный! Дай ему мясо – безапелляционно заявил Адам, с восторгом рассматривая животину. 
На мой взгляд, наглое создание было кем угодно, но только не голодным зверем, однако коты страсть моего сына, и спорить с ним бесполезно. Адам давно мечтает о своем собственном коте, чего я в силу объективных причин раньше позволить не мог, поэтому ребенок печется обо всех бездомных кошках, которые попадаются ему на глаза. Вот и теперь большой кусок мяса уже положен на подоконник, а Адам приговаривает 
-- Кушай котик, это телятина. 
Неожиданно с улицы донеся звонкий голос 
-- Лапс, Лапс ты где? 
Зверюга, который, по всей видимости, и был Лапсом, проворно помчался на зов не забыв при этом прихватить кусок мяса. 
-- Он живет в соседнем доме – радостно сообщил Адам. 
Нам то что подумал я, но вслух произнес 
-- Вот и прекрасно. Значит у него есть хозяева и он не голодает. 
Насколько кот не голодает я понял вечером того же дня, когда поджидая во дворе Адама увидел утреннего знакомца в компании с хозяйкой. Очень худенькая девушка в шортах и майке сидела на крыльце и ела что-то из миски. Неожиданно появившаяся мохнатая бестия стала тереться о плечо блондинки и девушка тут же поставила миску на ступеньку, а кот проворно засунул морду в плошку. 
Видимо почувствовав взгляд, девушка оторвалась от созерцания кота и посмотрела прямо на меня. Тут из дома выскочил Адам и мы пошли гулять, начисто выбросив из головы соседских блондинок и брюнетов. 
Вот и осень пришла, хоть погода еще практически летняя. Адам освоился в новой школе, а я доволен ее месторасположением, всего в 700 метрах от дома и вдали от оживленных трасс. Ребенка можно смело отпускать одного. Однако, будь моя воля я ни на миг не выпускал бы Адама из вида, но … Думал поставить на него маячок, но не рискнул, все-таки растущий организм, мало ли как излучение повлиять может. Конечно, я постоянно втолковываю правила поведения Адаму, но ребенок есть ребенок, добиться абсолютного понимания ситуации не получается. Вот и сегодня сын явно оставил где-то мобильный, а я не могу сосредоточиться на работе. А ведь такое уже было и не раз, и всегда ребенок обещает исправиться. Ну неужели так трудно быть на связи? 
Подъехав к дому и по привычке внимательно изучив окрестности, понял, что мне становится нехорошо. На крыльце нашего дома пятна крови, а к двери ножом пришпилена какая-то записка, вдобавок повален забор между нашим участком и участком этой девицы с котом. 
Ничего не скажешь очень информативно «объявимся позже». Так надо успокоиться и тщательно проанализировать ситуацию. Кто бы ни похитил Адама, ребенок им нужен живым, чтобы воздействовать на меня. Что ж я сделаю все, что от меня потребуют, но только бы скорее кончилась эта неизвестность. Пока же надо осмотреться и найти хоть какие-нибудь следы. Около крыльца валяется банка консервов, так а это уже интересно – пятна крови ведут к дому соседки. 
Взбежав на крыльцо и подергав ручку, я убедился, что дверь заперта. Ну такая мелочь никогда не была для меня препятствием. Неожиданно я услышал странный звук похожий на шипение и вой одновременно и почувствовал резкую боль в кисти. С изумлением осознал, что только что был атакован котом, успевшим в кровь изодрать мне руку, укусить за палец и уже залезшим на безопасную высоту на каштан, растущий у дома. Сидя на дереве, кот продолжал выводить угрожающие рулады, а я сообразил, что выбивать дверь только на основании неоформленных подозрений нецелесообразно. В конце концов у меня в кармане всегда имеется универсальная отмычка. 
Войдя, внимательно осмотрелся. Такое впечатление, что хозяйка покидала дом в спешке – компьютер так и остался включенным, а файл незакрытым. Так, что тут у нас? Перевод с английского какой-то спецификации на станок. Бегло обследовав компьютер убедился, что остальные файлы примерно такого же содержания. Исключение составили две папки фотографий кота во всевозможных ракурсах и еще несколько видео с тем же персонажем. 
Похоже девушка склонна к аккуратности, все вещи на своих местах, документы в одном ящике секретера. Посмотрим – паспорт на имя Мари Гибуа, ей оказывается 26, на вид помладше, водительские права на тоже имя, диплом об окончании Сорбонны. Пройдя на кухню увидел на столе стакан с остатками томатного сока и воткнутой соломинкой. Похоже, что Адам побывал здесь, а вот куда они потом исчезли? Судя по всему эта Мари обожает своего кота и бросить на произвол судьбы зверя не смогла бы. Тем не менее, дверь была заперта и следов борьбы в доме нет. Поваленная ограда не в счет, хотя кому в голову могло прийти ломиться через забор, а потом преспокойно выйти в калитку? 
Следующие несколько часов были худшими в моей жизни. Сознание того, что все мои навыки и умения оказались бесполезными, мой ребенок неизвестно где и что делать я не знаю, жгло как каленое железо. Превратившись в статую, я взглядом терроризировал телефон, но напрасно. За окном уже сгущались сумерки, когда двор огласился радостными воплями. 
-- Я первым успел, Мари! 
Практически на негнущихся ногах подошел к двери и вышел на крыльцо. Оживленный Адам весело подпрыгивал на месте, а девушка стоящая рядом испуганно смотрела на меня. 
-- Простите месье. Это я виновата, не уследила за временем. Не ругайте Адама – услышал я запинающийся голос. 
-- Адам, иди в дом – на большее у меня пока нет никаких сил. В лучшие годы я взглядом матерых террористов дара речи лишал, так что говорить о какой-то девчонке и с удовольствием понаблюдав за побледневшей и съежившейся девушкой, закрыл дверь. 
-- Адам – попытавшись вложить в голос всю возможную суровость, обратился я к сыну, но на пребывавшего в состоянии эйфории Адама это не произвело никакого впечатления. 
-- Мы ходили в луна-парк, накатались так, что даже у меня голова закружилась, а потом ели мороженое. Много – подумав Адам добавил – очень много. 
-- Что с рукой? 
-- Порезался когда открывал банку, а потом Мари перевязала, угостила соком и повела гулять. 
И Адам снова пустился в красочное описание увлекательной прогулки с Мари, в которой присутствовали и бег наперегонки, и выдувание пузырей из жвачки и игра в прятки. Интересно, в паспортах бывают ошибки? Судя по описанию Мари лет 16 и то сомнительно. 
-- Адам, а что с забором и зачем ты открывал банку? 
-- Так Мари когда забор перепрыгивала зацепила, упала и повалила. 
Неформатное однако мышление у девушки, но что возьмешь с человека способного свою порцию еды отдать коту? Хорошо хоть первую помощь смогла оказать. 
-- Консервы? 
-- Пап, я кушать захотел и именно тунца. 
Надо будет научить ребенка правильному обращению с холодным оружием. О чем и как я думаю? Поспешно оборвав несвоевременные мысли распорядился 
-- Иди умывайся и в постель 
-- Но я еще не хочу спать! 
-- Адам 
-- А Мари говорила, что еще рано. А еще она 
-- Адам 
-- Ну иду, иду. 
Зайдя в комнату сына и убедившись, что Адам лег в постель, я пожелал спокойной ночи и уже на пороге был остановлен вопросом 
-- Пап, а ты был на Байкале? 
-- Нет. 
-- Жаль. 
-- Почему? 
-- Мари говорила, что там очень красиво. 
-- Спи. Поговорим потом. 
Никогда еще Адам не проявлял такого интереса к чужим людям, что он в этой безмозглой девице нашел? 
Я не сторонник снятия стресса горячительными напитками, но добрая порция виски – то что сейчас необходимо. Надо же, а у меня оказывается трясутся руки, дожил называется. Спиртное волной прошло по телу, принеся желанное тепло, и дикая злоба пополам со страхом отступили. Ну чего я взъелся на девчонку? Зла она не желала, помогла как сумела, а я ее перепугал. Надо будет извиниться, да и забор починить, сама она это сделать не сумеет, а мастера в выходные не приедут. 
Уже 10 утра, она, что спит до сих пор? Нет, вот дверь открылась и на меня уставилась пара очень сонных глаз. 
-- Простите за вчерашнее. Адам все рассказал. Спасибо. 
-- Не стоит. Адам держался настоящим молодцом. Вы можете гордиться своим сыном. 
Услышав такое в ответ я преисполнился гордости за ребенка. Какая у нее милая улыбка, да и вообще приятная девушка, только с головой явно не дружит. Кто ж распахивает дверь не спрося «кто там?» и при этом будучи одетой в нечто короткое и полупрозрачное? Мало ли кто на пороге? Но это ее проблемы, может острых ощущений по жизни не хватает.

 

======================================================================= 

 

Адам вполне освоился в новой школе, уже завел друзей, а также, к моему удивлению, подружился с нашей соседкой. Эта Мари просто с языка у Адама не сходит. Безусловно, я тщательно собрал информацию о Мари Гибуа и уже знаю о ней наверное больше, чем она сама. В сущности вполне заурядная особа – родилась в Ницце, училась в Париже, работала в Германии, переехала сюда. Замуж вышла в 22 года, а в 23 уже развелась. Постоянного любовника нет, по моим наблюдениям всегда ночует дома. Еще раз обследовав дом во время отсутствия девушки пришел к выводу, что она не опасна и решил – пусть Адам ходит в гости если ему так нравится. 
Приближается Хэллоуин и мое настроение портится с каждой минутой. В школе Адама к празднику додумались провести конкурс на самый ужасный костюм и при этом его нужно изготовить собственными руками. Талантов у меня много, но вот шитье в перечень не входит, а Адам так мечтает о костюме тролля. И как быть? 
Вдобавок вчера вечером позвонила учительница Адама и попросила зайти в школу, дескать поговорить нужно. Дважды проверил дневник сына, никаких замечаний, плохих оценок или исправлений не обнаружил. Что могло случиться? Попытался спросить у Адама, но получил в ответ недоуменный взгляд. 
Вот сижу теперь в кабинете школьного психолога и вместе с учительницей рассматриваю рисунок моего сына. То есть это мадмуазель Франсуаза так уверена, я то точно знаю, на что способен мой Адам. У Елены был замечательный художественный вкус и прекрасные способности к рисованию, но вот Адам унаследовал только первое. Рисовать сын не умеет и не любит, а то что я держу в руках выполнено вполне профессионально. Правда сюжет – пара яблочных огрызков, надкушенная груша, гнилой персик и полусмятый пакет томатного сока «Дон Симон» вызывает недоумение. 
-- Домашнее задание Адама. Надо было изобразить натюрморт – почти шепотом произносит учительница. 
Ну в каком-то смысле все верно, мертвая природа в рисунке присутствует. 
-- Вы кажется живете с Адамом вдвоем? – подключается психолог по имени Ивонн, если верить ее бейджу. 
-- Да 
-- Не замечали никаких странностей в поведении Адама? 
Вообще-то именно ты должна была что-то заметить, если бы работать умела, а не пялиться на меня и в третий раз поправлять прическу. И что на мою голову вечно психологи валятся? Но надо срочно спасать положение пока к ребенку ярлык не приклеили, тем более я догадываюсь, кто мог помочь Адаму сделать домашнюю работу. И выдав мою коронную улыбку, от которой эти двое тут же и поплыли, начал 
-- Видите ли, моя подруга очень любит Адама и старается позаботиться о ребенке. Это ее работа. 
-- Это недопустимо! – взвилась Франсуаза и интересно, что ее больше разозлило – подлог Адама или наличие подруги? 
-- Безусловно. Я поговорю с ребенком, больше такое не повториться. 
-- Это все объясняет – это уже Ивонн пытается привлечь мое внимание – но если будут вопросы – обращайтесь. 
Снова улыбнулся и кивнул головой, как же я от них устал, но надо еще забрать рисунок, так что расслабляться рано. 
-- Я хотел бы это забрать, если вы не против. Адам завтра сдаст свою собственную работу. 
Для верности чуть прикасаюсь к ладони мадмуазель Франсуазы и вуаля 
-- Конечно месье Лепанж, как пожелаете. 
Как же все они предсказуемы, даже скучно. Как ни странно а рисунок мне понравился, огрызки как настоящие. Теперь я знаю, кто будет шить костюм тролля, да и еще один план относительно Мари у меня появился. Завтра с утра и начну, а вечером поговорю с Адамом. 
Мое недовольство вопреки обыкновению Адама не расстроило. 
-- Ну и что? Я не хочу рисовать, а меня заставляют. В старших классах рисования все равно не будет, так чего мучиться? 
-- Адам выдавать чужой труд за свой некрасиво. 
-- А он не чужой, Мари наша соседка. И вообще я заработал рисунок – почистил картошку и сварил ее, пока Мари рисовала. А потом мы обедали. 
Не найдя что ответить, я промолчал. Определенно влияние Мари на моего сына становится все больше и по-хорошему надо бы это прекратить, но как все сделать не травмируя ребенка пока не представляю. 
Следующим утром, выглянув в окно, убедился, что судьба явно ко мне благоволит. Девушка с утра пораньше решила привести в порядок кусты, растущие вдоль улицы. Получается у нее плохо, мучается уже с полчаса, а результата никакого. Понаблюдав еще минут 15 и придя к выводу, что мое чувство мести вполне удовлетворено, отправился на соседний участок. 
-- Мадмуазель, позвольте вам помочь? 
Какая она усталая, чего я столько ждал, надо было сразу подойти. Ну и ладно, зато больше благодарности испытает. Как и ожидал, предложила выпить кофе, хорошо все по плану 
Похоже Мари искренне не ожидала, что я в курсе ее отношений с Адамом. За кого она меня принимает? 
-- Так вот Адам хочет костюм тролля. 
-- Да, я знаю. 
Уверен, что это твоя идея милочка, вот и претворяй ее в жизнь. Ну если тебе так важно, то можешь делать это с Адамом. Кажется, она боялась, что Адаму запрещено общаться с ней, забавно. Видимо Мари ощущает себя виноватой из-за той истории. Странно, что проведя полчаса наедине с девушкой я уже абсолютно искренне хочу чтобы она согласилась ни мое предложение. Первоначально предполагалось использовать Мари в качестве отвлекающего маневра. В предыдущей школе Адама покоя мне не было от прорвы женщин стремящихся улучшить наш с Адамом быт под предлогом «мужчине очень трудно управляться с ребенком». А присутствие Мари было бы сдерживающим фактором. 
Только пока мое обаяние на девушку не действует, выглядит Мари настороженной и расслабляется только когда речь заходит об Адаме. Ну ничего и не таких на гораздо большее соблазняли, не впервой. 
-- Вы не могли бы на Хэллоуин пойти в школу со мной и Адамом? – стараюсь вложить в голос побольше нежности. 
Девушка явно растерялась, мучительно сглотнула и неуверенно начала 
-- Вы знаете – неожиданно ее голос окреп, и она окончила – это так неожиданно, но да, конечно да. 
Не думал, что ее слова будут так важны для меня, с чего бы? Но я действительно испытал облегчение, получив ее согласие. 
Представление начнется в 5 вечера, уже полпятого, а Мари с Адамом все еще не собрались. Попытался поторопить их, но дверь в дом оказалась заперта, а сейчас не тот случай, чтобы взламывать замок. Наконец они появились, хорошо что я стоял, прислонившись к машине, ибо то во что превратили моего сына описать было невозможно. На личике ребенка какие-то клочки шерсти, волосы стоят дыбом, веки мерцают зелено-желтым, одет и обут непонятно во что. Первым желанием было скомандовать «Марш умываться» но ведь и весь смысл происходящего был в создании кошмарного образа, что Мари определенно удалось. 
Сама же она тоже преобразилась. Ранее я видел ее только в шортах или джинсах, сегодня же в облегающем красном платье она совсем другая. Эфемерная и вместе с тем женственная, серебристые волосы убраны в замысловатую прическу из переплетенных косичек и позволяют любоваться тонкой и длинной шеей. 
Явно оценив значение моего взгляда Мари улыбнулась и спросила 
-- А мы не опаздываем? 
Ну можно сказать приехали почти вовремя. Зал полон и зрители с нетерпением ждут начала, но наше появление не осталось незамеченным. Неожиданно Мари прижалась ко мне и взяла под руку. 
-- Что ты делаешь? – пытаюсь сохранить равнодушие и хоть и удивился такой эскападе. 
-- Забавляюсь -- хлопая ресницами и очаровательно улыбаясь, сообщила девушка. 
Не доводят до добра такие забавы, но если хочешь поиграть, изволь – подумал я, внимательно рассматривая лицо Мари. 
Найдя два свободных места, мы присели и как бы ненароком я крепко сжал руку Мари. Кажется перестарался, ей явно больно, в глазах у девушки застыло очень странное выражение и еле слышно она шепчет 
-- А что делаешь ты? 
Развлекаюсь, знаешь ли, но хватку ослабил, дав Мари возможность выбора и незамедлительно хрупкая ладошка выскользнула из моих пальцев. В это время на сцене появился первый ребенок и не попадая в ноты затянул нечто заунывное про малютку-зомби. Что это такое? 
Видимо что-то почувствовав Мари наклонилась ко мне и зашептала 
-- Конкурс разделили на два этапа: вначале костюмы а потом дополнительные баллы за выступление. 
-- Но Адам 
-- Не переживай, Адам замечательно прочитает стих, мы столько репетировали. 
Вот теперь я действительно напрягся. Мало того, что есть информация которой я не владею, так еще и Адам оказался способен иметь от меня тайны. 
В душе стала подниматься волна тихой ярости, но тут на сцену важно вышел Адам и громко сообщив: – «Утопленник» начал декламировать. История была довольно занимательной, а Адам читал весьма неплохо, и в свете софитов его макияж действительно заставлял вздрагивать. Закончив, ребенок с достоинством поклонился, чем вызвал дополнительные аплодисменты. 
-- Даже лучше чем дома получалось – шепнула Мари – умница. Он явно в числе лидеров. 
Я же сидел оглушенный и пытался собраться с мыслями. Очнулся от голоса директора, нудно распинающегося о достоинствах всех претендентов. Взглянув на Мари, заметил, что она покусывает нижнюю губу и периодически сжимает и разжимает пальцы левой руки. Надо же как волнуется, и в попытке успокоить девушку взял ее руку в свои ладони, чего Мари даже не заметила. 
Прекрасно, Адам получил первый приз, никогда не сомневался в своем сыне, но заслуга Мари конечно неоценима, о чем ей и сказал. 
-- Я хотела, чтобы Адам был счастлив 
Похоже она абсолютно искренна и это так странно. Я привык искать в словах людей, а особенно женщин двойной, а то и тройной смысл, а в их поступках корысть, но Мари не похожа на тех с кем я общался до сих пор. Точнее она напоминает того, о ком вспоминать слишком больно. 
О чем это они шепчутся с Адамом? Ну ладно, будет вам дискотека, если уж так просите. Странные у Мари глаза – на солнце они кажутся довольно светлыми, а в полутьме зала почти карие, моего самого любимого шоколадного оттенка, и сейчас она встревожено рассматривает меня. С чего бы? 
Только выйдя на улицу, понял, что мне не хватало воздуха. Удивительно, но Мари умеет почувствовать мои даже невысказанные желания, а еще она молчалива, что мне очень нравится. 
Вот и Адам появился, пора домой. Ребенок утомился и сразу задремал, а Мари что-то забеспокоилась. 
-- Мари, в чем дело? 
Молчание в ответ, но я умею добиваться своего и уже выслушиваю историю об аллергии, кошачьей шерсти и реакции ребенка. Давно мне не было так весело, а сидящая рядом девушка вызвала острый приступ нежности. Неожиданно захотелось прикоснуться к Мари, почувствовать ее кожу на ощупь и не удержавшись протянул руку и ласково погладил бровь девушки. 
Она не отстранилась, но замерла под моей рукой. Да на меня раньше никто так не реагировал. 
-- Чем смывается твой чудо-клей? 
-- Это не клей, это клейстер 
Да хоть кластер, какая разница, главное как ребенка в нормальный вид привести. Верно истолковав значение моего взгляда Мари бодро отрапортовала 
-- Просто теплой водой с мылом. 
В последний момент сообразил, что приказывать девушке пока не стоит и постарался выразиться нейтрально 
-- Ты не могла бы мне помочь? 
Ей явно интересно побывать у нас в доме, ведь в отличие от своего кота, который регулярно наведывается к нам на кухню, это ее первый визит. 
Уложив Адама тихо зашел в гостиную и прислонился к косяку двери. Мари стоит у комода и внимательно изучает нашу давнюю семейную фотографию. Наконец заметив мое присутствие девушка интересуется 
-- Это мама Адама? 
-- Да, это Елена. 
Больше она ничего не спросила, а я по привычке ожидал града вопросов. Поставив снимок на место, Мари скользнула к выходу со словами 
-- Уже поздно. пойду пожалуй. 
-- Не уходи. Побудь со мной – неожиданно для самого себя попросил я 
Забыл когда мне было так хорошо и спокойно на душе. В камине потрескивает огонь. рядом красивая девушка, которая с увлечением рассказывает как ей нравится Бонд и его лицензия на убийство. Интересно, что бы она сказала узнав скольких людей убил я? Растерялась, испугалась? А если спросить? 
-- А если человек убивал на благо других людей? 
-- Честно Мишель я не знаю. Никогда не думала о таких вещах. Но если убивают террориста это ведь хорошо, значит не будут взорваны дома мирных граждан. но самому человеку наверное нелегко. А потом одно дело убивать в бою, а другое застрелить бандита в кругу его семьи, на глазах родных и близких. Наверное, бывает и так? А если ненароком погибнут случайные люди? 
Какой странный ответ, неужели она думает, что выполняя свою работу мы склонны задумываться о переживаниях родственников террористов? Не до того знаешь ли. Хотя откуда знать это девушке, которая и пистолет то видела только в кино? 
Оказывается весь вечер мне хотелось именно этого – сжать Мари в своих объятиях. Она очень худенькая, прямо чувствую ее косточки, разве что чуть прикрытые кожей. Неужели сидит на диете? Хотя Адам говорил о картошке, вряд ли этот продукт является диетическим. 
-- Странный вечер сегодня, правда? – каким-то осипшим голосом шепчет Мари 
-- Нет, он чудесный. Твои волосы пахнут дымом. Замечательно. А еще запах жаренных каштанов в Париже. 
-- Угу. А что ты делал в Париже? 
-- Работал. 
Разговор о Париже вызвал воспоминание о Монмартре и художниках и я задал Мари давно интересующий вопрос 
-- Почему огрызки? 
-- Что? – удивилась она и сообразив в чем дело неожиданно засмущалась – Ну понимаешь, в общем 
-- И что? – поглаживая пальцы девушки, с интересом жду продолжения. 
Видимо на что то решившись, сообщила 
-- Адам попросил нарисовать нечто такое, что надолго бы отбило охоту у преподавателей заставлять его рисовать, причем на кухонную тему. 
-- Кухонную? 
-- Он так сказал. Я хотела еще нарисовать дохлого таракана или муху, но Адам не согласился. А что надо было что-то другое изобразить? 
Я не самый веселый человек этого мира, но рассказ Мари заставил меня улыбнуться. Представляю что сказали бы Франсуаза и Ивонн углядев насекомых на рисунке, они и без этого были в шоке. 
-- Мишель, так что не получилось? – встревожено поинтересовалась Мари 
-- Все нормально 
-- Хорошо – с облегчением выдохнула Мари и никак не отреагировала на мою попытку поласкать ее шею, точнее она замерла и выждав минуту сообщила, что поздно и пора домой. 
М-да мое обаяние явно нуждается в подзарядке. Конечно ни на что особое я не рассчитывал, хотя было бы неплохо, но такое равнодушие задевает. 
Настояв на том, что провожу и доведя девушку до двери я молча развернулся и пошел домой в глубине души надеясь, что Мари ожидала чего-то иного.

Страница  1 2 3 4 5 6 7 8 

 




ПОДЕЛИТЬСЯ ВПЕЧАТЛЕНИЯМИ МОЖНО: http://rdplus.ucoz.ru/forum/17-137-1

24.12.2012, 01:37
Категория: Каталог страниц | Добавил: Приветка
Просмотров: 185 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/1